Было то или не было — только жили на свете муж и жена. Были они очень бедны. Пошла однажды жена к соседям просить Пшеницы. Дали все по горсточке, и набрала она немало.
— Иди посей, — сказала жена мужу.— Может, уродится что-нибудь и не будем так голодать.
Пошел муж, целый день работал. И вспахал поле, и засеял. Взошла нива всем на удивленье. Когда наступило время жатвы, взял бедняк серп и пошел жать.
Подошел он к полю и видит: птицы со всего света слетелись, покрыли все поле и поедают хлеб. Рассердился он, стал ругать и проклинать птиц.

Что было, то было, а чего не было, того и не было.
Жил-был маленький мальчик. Умерла у него мать. Отец погоревал-погоревал и привел в дом другую, злую-презлую.
Невзлюбила мачеха своего пасынка: «Сживу, — думает,—мальчишку со света, тогда муж одну меня любить будет». И пропал бы мальчик, не будь у него верного друга. Это был Цикара, большой добрый бык. С утра выводил его мальчик на зеленый луг, пас там до вечера, а в жаркое время прятал Цикару в тень или купал его в реке. И рядом с другом забывал мальчик свое горе.

Было ли, не было ли — в давние времена жили два человека. Одного звали Датуа, другого Петрикела, и были они оба большие плуты.
Однажды Датуа достал мешок, набил его туго мхом, сверху положил немного шерсти и понес продавать. Когда он стал взбираться по склонам хребта, попался ему навстречу Петрикела. У Петрикелы на спине тоже был большой мешок, а набит он был скорлупой грецких орехов. Только сверху покрывали скорлупу настоящие орехи.
— Здравствуй! — крикнул Датуа.
— Здравствуй!—ответил Петрикела.
— Откуда идешь и куда путь держишь?

Жил когда-то в каком-то городе бедный сапожник. За всю свою жизнь не скопил он не то что одного рубля, а даже двух медных монеток. Что днем заработает, то вечером с женой и детьми проест.
По духанам он никогда не ходил, а всегда веселый был, на работу отправлялся — песни пел, с работы возвращался — шутки шутил. Так и жил, не зная горя и забот. А правил тем городом хитрый и злой царь. Вот однажды решил царь посмотреть, как живут его подданные. Надел он платье и все знаки рыночного уста-башини, когда наступил вечер, отправился бродить по улицам.